Неточные совпадения
Иные рассуждали с жаром, другие даже держали пари; но бо́льшая
часть была таких, которые на весь
мир и на все, что ни случается в свете, смотрят, ковыряя пальцем в своем носу.
Некоторые отделы этой книги и введение были печатаемы в повременных изданиях, и другие
части были читаны Сергеем Ивановичем людям своего круга, так что мысли этого сочинения не могли быть уже совершенной новостью для публики; но всё-таки Сергей Иванович ожидал, что книга его появлением своим должна будет произвести серьезное впечатление на общество и если не переворот в науке, то во всяком случае сильное волнение в ученом
мире.
«Большинство людей — только
части целого, как на картинах Иеронима Босха. Обломки
мира, разрушенного фантазией художника», — подумал Самгин и вздохнул, чувствуя, что нашел нечто, чем объяснялось его отношение к людям. Затем он поискал: где его симпатии? И — усмехнулся, когда нашел...
— Слышал? Не надо.
Чаще всех других слов, определяющих ее отношение к
миру, к людям, она говорит: не надо.
Редко слышал он возгласы восторга, а если они раздавались, то
чаще всего из уст женщин пред витринами текстильщиков и посудников, парфюмеров, ювелиров и меховщиков. Впрочем, можно было думать, что большинство людей немело от обилия впечатлений. Но иногда Климу казалось, что только похвалы женщин звучат искренней радостью, а в суждениях мужчин неудачно скрыта зависть. Он даже подумал, что, быть может, Макаров прав: женщина лучше мужчины понимает, что все в
мире — для нее.
Мысль — один из феноменов
мира,
часть, которая стремится включить в себя целое.
Летики не было; он увлекся; он, вспотев, удил с увлечением азартного игрока. Грэй вышел из
чащи в кустарник, разбросанный по скату холма. Дымилась и горела трава; влажные цветы выглядели как дети, насильно умытые холодной водой. Зеленый
мир дышал бесчисленностью крошечных ртов, мешая проходить Грэю среди своей ликующей тесноты. Капитан выбрался на открытое место, заросшее пестрой травой, и увидел здесь спящую молодую девушку.
Тихо светит по всему
миру: то месяц показался из-за горы. Будто дамасскою дорого́ю и белою, как снег, кисеею покрыл он гористый берег Днепра, и тень ушла еще далее в
чащу сосен.
Человеческий
мир распадается на
части, и вместе с тем мы вступаем в универсальную эпоху.
Самое различение буржуазии и пролетариата носит аксиологический характер, есть различение зла и добра, тьмы и света, почти манихейское деление
мира на две
части, на царство тьмы и царство света.
Она дуалистична в делении
мира на две
части, за социальную революцию и против нее, и монистична в утверждении своего нового царства.
Можно установить следующие религиозные черты марксизма: строгая догматическая система, несмотря на практическую гибкость, разделение на ортодоксию и ересь, неизменяемость философии науки, священное писание Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, которое может быть истолковываемо, но не подвергнуто сомнению; разделение
мира на две
части — верующих — верных и неверующих — неверных; иерархически организованная коммунистическая церковь с директивами сверху; перенесение совести на высший орган коммунистической партии, на собор; тоталитаризм, свойственный лишь религиям; фанатизм верующих; отлучение и расстрел еретиков; недопущение секуляризации внутри коллектива верующих; признание первородного греха (эксплуатации).
Нельзя смешивать логическую необходимость в познании и необходимость в самой жизни
мира; но и в самом познании нет исключительной логической необходимости, которая занимает лишь
часть познания.
Марксисты-коммунисты по-манихейски делят
мир на две
части:
мир, который они хотят уничтожить, для них управляется злым богом и потому в отношении к нему все средства дозволены.
При ложном делении
мира на две
части, которое вызывает необыкновенную лживость, научные открытия и технические изобретения представляют страшную опасность все новых и новых войн.
Религиозное учение это состояло в том, что всё в
мире живое, что мертвого нет, что все предметы, которые мы считаем мертвыми, неорганическими, суть только
части огромного органического тела, которое мы не можем обнять, и что поэтому задача человека, как частицы большого организма, состоит в поддержании жизни этого организма и всех живых
частей его.
Стены этих трактиров видали и крупных литераторов, прибегавших к «издателям с Никольской» в минуту карманной невзгоды. Большей
частью сочинители были из выгнанных со службы чиновников, офицеров, неокончивших студентов, семинаристов, сынов литературной богемы, отвергнутых корифеями и дельцами тогдашнего литературного
мира.
Ложный спиритуализм в любви есть такая же ошибка эротического суждения, как и голая чувственность, обнаженная похоть, ибо истинным объектом любви является воплощенный дух или одуховленная плоть [Каббала дает такое объяснение брака: «Все духи и души, раньше чем они отправляются в этот (низший)
мир, состоят из мужской и женской
части, которые (наверху) соединены в одно существо.
Как
часть софийного всеорганизма космоса, человек есть «умный» луч Софии, имеет определенную природу, его идея есть та призма, чрез которую для него преломляется
мир.
В Еве же ему открылась живая плоть всего
мира, и он ощутил себя его органической
частью [В связи с браком стоит и питание, причащение плоти
мира, также удостоверяющее плотскую чувственность человека.
Поэтому в человеке действительно резюмируется весь животный
мир, и в этом филогенезисе пока видят и различают лишь ничтожную
часть.
Вопрос об отношении Бога к
миру Аристотель поясняет следующим сравнением: «Следует взвесить (говорит он), каким из двух способов содержится природа всего блага или наилучшее: как вечно отделенное, самостоятельно по себе существующее или же как строй его
частей.
Свой приговор Господь начал со змея, причем первая его
часть (3:14) относится к животному, осквернившему себя наитием зла, вторая же к змею духовному, дьяволу, которому все-таки не удалось изменить предназначение Божье о человеке и
мире: женственность, только что павшая в лице Евы, восстанет из своего падения в лице Той, Кто воспевается как «падшего Адама восстание и слез Евиных избавление».
«Заметьте, что все души в этом
мире, составляющие плоть дел Святого Благословенного, до своего схождения на землю образуют единство, причем все эти души составляют
часть одной и той же тайны.
Подавленность всех других сфер человеческой деятельности бросала образованную
часть общества в книжный
мир, и в нем одном действительно совершался, глухо и полусловами, протест против николаевского гнета, тот протест, который мы услышали открытее и громче на другой день после его смерти.
Я нашел в библиотеке отца «Критику чистого разума» Канта и «Философию духа» Гегеля (третья
часть «Энциклопедии»), Все это способствовало образованию во мне своего субъективного
мира, который я противополагал
миру объективному.
Я пережил
мир, весь мировой и исторический процесс, все события моего времени как
часть моего микрокосма, как мой духовный путь.
Конец
мира произойдет не в будущем, которое есть
часть нашего разорванного времени.
Но жизнь
мира, жизнь человека в значительной своей
части это обыденность, то, что Гейдеггер называет das Man.
Я постигал
мир «не-я», приобщался к нему, лишь открывая его как внутреннюю составную
часть моего
мира «я».
Я никогда не чувствовал себя
частью объективного
мира и занимающим в нем какое-то место.
Россия есть целая
часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два
мира.
То было очень интересное и напряженное время, когда для наиболее культурной
части интеллигенции раскрывались новые
миры, когда души освобождались для творчества духовной культуры.
У него было видение целостности, всеединства
мира, божественного космоса, в котором нет отделения
частей от целого, нет вражды и раздора, нет ничего отвлеченного и самоутверждающегося.
—
Мир дому сему, — крикнул поп Савел еще под окошком. — У меня сегодня в голове такая мельница мелет… А я уж поправился, стомаха ради и
частых недуг!..
У Мокея Сергеича жила в доме, человек он большой, зажиточный, дом полная
чаща, на
миру воротило — что на сходе ни молвит, тому так и быть.
По этой
части они могли бы подать друг другу руку с Л.Толстым, который как раз в эти годы писал"Войну и
мир".
Собственно, в Париже еще нечего было делать, но я уже задумал поездку в Швейцарию, на Конгресс
мира и свободы, а потом на
часть сезона в Вену, где я никогда еще до того не живал.
Да и в мировой юстиции, особенно в City (где судьи из альдерманов, то есть из членов городской управы), бесплодность уголовных репрессий в
мире воров и мошенников принимала на ваших глазах гомерические размеры. Когда масса так испорчена нищетой и заброшенностью, наказания, налагаемые мировыми судьями, производят трагикомическое впечатление. Я довольно насмотрелся на сцены у альдерманов и у судей других
частей Лондона, чтобы быть такого именно мнения.
Попал я через одного француза с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик с общим столом, где сошелся с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень либеральных идей и взглядов, хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже не мало водил и возил меня по Лондону, особенно по
части экскурсий в
мир всякого рода курьезов и публичных увеселений, где"нравы"с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
Я знаю, знаю, что не мое бытие и не бытие
мира зависит ох суждения, от связки «есть», а суждение со всеми его
частями зависит от моего бытия и бытия
мира.
Воспринимаемая мною чернильница принудительно мне дана, как и связь
частей суждения; она меня насилует, как и весь
мир видимых вещей; я не свободен принять ее или не принять.
История
мира протекает в состоянии распада всех
частей и их взаимной скованности.
Все уже было в
мире по
частям, все назрело, все подготовилось, но Самого Христа еще не было.
Католический разрыв церковного общества на две
части сказался еще в том, что
мир был лишен священного писания как непосредственного источника религиозной жизни и духовенство стало между Евангелием и душами человеческими.
В
мир из Дома доходило очень мало известий, и те, которые доходили до мирских ушей, были по большей
части или слишком преувеличены, или совсем чудовищно извращены и носили самый грязный, циничный характер.
Я не понимаю этой глупости, которую, правду сказать, большая
часть любовников делают от сотворения
мира до наших времен: сердиться на соперника! может ли быть что-нибудь бессмысленней — стереть его с лица земли! за что? за то, что он понравился! как будто он виноват и как будто от этого дела пойдут лучше, если мы его накажем!
Мир разделялся на две неравные
части: одна — меньшая — офицерство, которое окружает честь, сила, власть, волшебное достоинство мундира и вместе с мундиром почему-то и патентованная храбрость, и физическая сила, и высокомерная гордость; другая — огромная и безличная — штатские, иначе шпаки, штафирки и рябчики; их презирали; считалось молодечеством изругать или побить ни с того ни с чего штатского человека, потушить об его нос зажженную папироску, надвинуть ему на уши цилиндр; о таких подвигах еще в училище рассказывали друг другу с восторгом желторотые юнкера.
Лодка выехала в тихую, тайную водяную прогалинку. Кругом тесно обступил ее круглой зеленой стеной высокий и неподвижный камыш. Лодка была точно отрезана, укрыта от всего
мира. Над ней с криком носились чайки, иногда так близко, почти касаясь крыльями Ромашова, что он чувствовал дуновение от их сильного полета. Должно быть, здесь, где-нибудь в
чаще тростника, у них были гнезда. Назанский лег на корму навзничь и долго глядел вверх на небо, где золотые неподвижные облака уже окрашивались в розовый цвет.
В
мире греховном личность
частью своего существа обречена жить в социальной обыденности, в которой она не только насилуется, но и охраняется законом и правом.